В дрожащем пламени свечи, на ломберном столике резались в штосс два князя. В дверь ворвалась императрица и задрав юбку выжидательно осмотрела присутствующих.
- Ну, Катенька, сколько можно, может, как обычно коня позвать? - взмолился князь Понятовский, - тем более при этом одноглазом циклопе у меня не стоит.
- С конём скучно, всё молчит и нагадит опять везде, – поморщившись, сказала императрица, - а как же супружеский долг, Станислав, мы венчаны тайно или где, требую исполнения сего долга!
- Ну, раз Катенька теперь чужая жена, это меня возбуждает, - сказал князь Потёмкин, стаскивая панталоны и обнажая набухающий толстый член, - а это тебе на погоны сучий потрох и монеты не трогай, пшек вороватый.
- Утром Преображенцы совсем не порадовали, - жаловалась императрица надрачивая светлейшему, - хуи вялые, фантазии никакой, отправьте их отдохнуть на войну, пусть Брянские мушкетёры, что ли заступят, а то Семёновцы тоже выдыхаются.
- О, ещё не начали, - ввалился граф Орлов и глядя на Екатерину вскричал, - матушка, я сегодня устал что-то, забирайся надёжа на меня.
- Му-му, - ответила императрица, уже впившаяся в хуй Потёмкина, седлая Орлова.
- Блядь, ладно, - вздохнул Понятовский, доставая хуй из лосин и надрачивая его на светлый образ срущей княгини Дашковой, - бля, но всё равно ебаться глядя в вашу пустую глазницу князь не комильфо.
- Ну, поменяйтесь местами с Орловым, - предложил Потёмкин, ритмично двигая рукой на затылке императрицы, - меня тоже ваша рожа не вдохновляет, но держусь ведь.
- А отсюда, князь вид намного лучше, - глухо донёсся откуда-то снизу полный сарказма голос Орлова, - я вижу только ваши седые яйца, а с них ещё постоянно капают слюни и боюсь даже предположить что ещё.
- Му-му, - сказала императрица, - мальчики не ссорьтесь.
В залу вбежал император Пётр III, высокий худощавый человек с вытаращенными глазами.
- А, ты занята моя прелесть, - сказал он, - доктор Роджерсон, пойдёмте тогда вешать крыс, только я что-то возбудился, можно я крысу ещё и трахну?
- Ваше императорское величество, крысу?! – удивился лейб-медик и задумчиво добавил, - хотя с вашей конституцией, пожалуй, это возможно, болонке давеча это не повредило, она кажется даже на сносях.
- Ебать крыс, ебать крыс! – вприпрыжку убежал император, а за ним последовали карлики и болонка.
- Григорий Александрович, потом зайдите ко мне, - сказал Роджерсон, - что-то мне головка ваша не нравится, уж не шанкр ли.
- Опять наградит заразой какой-нибудь, - послышалось снизу.
- Да кто бы говорил, Алексей Григорьевич, - фыркнул Потёмкин, - давеча кто трихомонаду притащил?
- А что мне этого долбоёба, в жопу не ебать - он право от лева не отличает? – возмутился снизу граф, - воинские артикулы не соблюдает, вот мы его через строй Ингерманландцев и прогнали, говорят на часах теперь стоит исправно, на минутку не присядет.
- А я вовремя! – вбежала в зал княгиня Дашкова и кинувшись на банкетку начала мастурбировать.
- Катенька, возьмите мою шпагу, ей дрочить сподручнее, - сказал Понятовский с внезапно затвердевшим хуём, хуи Потёмкина и Орлова при виде княгини тоже закаменели и императрица пришла в неистовство, зависнув на них.
- Му-му, - сказала императрица, - как в академии наук?
- Ломоносов как всегда молодец, пять раз, - сказала Дашкова, натирая уже малочувствительный клитор о эфес шпаги Понятовского, - Шлёцер и Миллер скорострелы, а Байер сегодня ничего-так, даже второй раз смог, но в целом академия наук не справляется.
- Му-му, - сказала императрица, - тяжёлая должность, я предупреждала.
- Справимся матушка, - обнадёжила княгиня, засовывая в анус эфес шпаги Потёмкина.
В залу вбежал жеребец и стал гадить по углам, за ним появился конюх.
- Не вели казнить матушка императрица, - бросился в ноги конюх, - он храпоидол как услыхал куранты, так из стойла вырвался и привычно сюда копыта направил.
- Как раз вовремя, - вздохнул Понятовский, держа в руке похожий на сдутый шарик хуй.
Жеребец, увидав знакомую дырищу, тут же перестал срать, размотал метровый хуй и пристроился к жопе императрицы.
- Да, Никодим, вовремя, ну-ка давай вынимай свой брандспойт, - приказала Дашкова, вытаскивая шпагу Потёмкина из ануса, - кузнеца Степана позвал?
- Как всегда-с, твоя светлость, - вздохнул конюх, развязывая вервие и скидывая порты, - шорник-то Феоктист приболел, так я наказал Парамону с лесниками быть.
- О, - закатила глаза княгиня, принимая хуй конюха, не уступающий конскому и предвкушая встречу с невероятно одарённым статью Парамоном, - целковый получишь!
Петергофский вечер переставал быть томным, впереди было погружение в пучину настоящего разврата.