Так хочется следовать лишь за мимолётными видениями действительности, за тем, что на мгновенье успевает запечатлеть глаз и сознание.

Библиотека. Громадные решетчатые окна. Тусклый, жёлтый-свет человека, его быта, постоянных, вековых потуг понять "зачем?" и "почему?", свет науки, и сотен тысяч листков исписанной бумаги-с этой стороны, изнутри, в пыльных абажурах и светильниках; а по ту сторону-серый, прозрачный свет вечности, свет неба, свет-которому-наплевать.

Главное убедить себя, что это не игра, или пусть очень серьёзная и единственная, последняя игра. А потом, когда убедишься, уже не позволять себе думать вновь об этом, уже только действовать.

Не в сомнениях дело. Надо научиться балансировать на тонкой и, судя по всему, беспощадной грани между этим-человеческим светом и тем-серым. Встать на оконную раму. Тогда все глаза, всё внимание будет приковано к тебе. И пока ты можешь сохранять равновесие, это будет продолжаться. Они будут ждать долго-столько, сколько потребуется. И они дождутся: в какой-то момент ты почувствуешь усталость и либо спустишься назад к ним, сюда-к жёлтому свету, или прыгнешь в небо. Конечно, их головы тотчас опустятся, по крайней мере, до тех пор, когда кто-то другой не вскарабкается на скользкое окно. Но если в первом случае ты смешаешься с ними (возможно даже, что они возлюбят тебя пока живы), то твой прыжок запомнят немногие, некоторые из этих немногих расскажут своим детям об одном ненормальном, что предпочёл прыжок в Ничто жёлтому свету. Может случиться, спустя очень долгое время, уже другие-дети детей-слепят тебя в бюстики, напишут тебя в портретики и поставят на ту самую оконную раму, вот только повернут лицом к себе, вовнутрь, а не в небо.

Zurab Djidjilava