Во сне я вдруг вижу как негр
печальный на черном коне скача наибнёца
В груди маей пылко сердце от
жаласти к мулату стократ забьёца,
Души маей АнныКаренинский жест пад рельсы
трамвайя тотчас в лунном свете метнёца
Но бомжик замерзший в небритуйю
щеку о чем то сваем усмехнеца,
Поцтавит падножку и зеркало жизни
стремглаф полетеф из рук песданёца..
И в бифокальные линзы на шорах глаз
я больше не увижу о чем докучливо твердит
смычок маих нелепосрифмованых фраз:
Как черносинее вдруг станит воплощеннобелым,
а яркосиреневый станит замшелым,
Петух ведь не станет уже челавеком,
а курица -птицей, и где вывод здесь?...
О том вам поведать смагёт орнитолог,
а я лишь затмения солнца тень,
что фсем оперением птицы варёной
на помощ туземцам тщетно
рвеца за заграницы плетень...
Но визы в Нью-Гарлем мне не дают,
и негры с клячей нелепо попадаф
с тоскливойю мукой в глазах так и мрут.