Случилось это в одна тысяча девятьсот ебал я в рот дырявую память каком-то году. Было мне тогда лет двадцать и был я чертовски красив, не по годам умен, зверски обаятелен и не в меру еблив. Жизнь была удивительна и все бабы казались прекрасными. Подрабатывал я тогда санитаром в горбольнице. Больница эта была дежурной по челюстно-лицевой хирургии, поэтому круглые сутки таскались к нам кенты с разбитыми ебалами и сломанными челюстями. Особенно насыщенным, как нетрудно догадаться, был ночной период, особенно в праздники погранцов и вэдэвэшников.

Санитарская зарплата была тогда рублей 200-250, так что работали мы за идею, а также за круглосуточный доступ к пелоткам симпатичных и податливых медсестренок (эх, была там одна Оля из хирургии, до сих пор как вспомню, так зверь в штанах оживает), а также не менее симпатичных, но чуть менее податливых студенток-практиканток. Плюс к этому был колым – зубы. Удаление нестерпимо больных зубов в вечерне-ночной период. Стоила эта хуйня 40-50 рублей, санитарам с этого перепадало 5. Немного, но на бухло хватало. К тому же хуярили мы уколы от зубной боли. Это уже по собственной санитарской инициативе. Баралгин (триган, максиган) – 25 рублей, анальгин с димедролом – 15. В удачное дежурство можно было заработать стольник и более. Естественно, все это тут же на месте и пропивалось. Уходя с дежурства мы желали друг другу «зубов побольше». Золотое время. Хуй с ним.

Дежурил я как-то в ночь. Было уже часа три. Все кореша и подруги-медсестры съебались спать. Я тоже подумывал завалиться покемарить, как тут задолбили в железную дверь клиенты. Открываю дверь, гляжу, стоят два кента и чувиха лет на 18-20. Хорошая такая чувиха, стройная и загорелая. Все халвые, радостные, на чувихе из одежды короткая юбка и бюзик от купальника. С пляжа видать только что. Чувиха стоит за щеку держится. Но веселая. Один кент мне говорит: Слышь, командир, нельзя ли телке зуб удалить, а то нам ее еще всю ночь ебать.

– Удалить зуб, – говорю, – нельзя. Врач уже спит и по такому неинтересному вопросу просил не беспокоить. Однако вам сегодня повезло, специально для вас, исключительно из уважения к братьям по разуму, могу поставить телке охуенный обезболивающий укол. Последнее достижение анестезиологической фарминдустрии, препарат на основе циклобутана и спиртового экстракта волчьей ягоды. Только сегодня привезли, уже разошлось, последний флакон остался.

– Ни хуя себе! И сколько будет стоить?

Молодцы, думаю, понятливые.

– Стоить будет тридцатник, плюс флакон водяры.
– Говно-вопрос. Ставь.
– Вы пока за водкой идите, а я тут разберусь.

Съебались они, короче, а я чувиху завожу в процедурку, говорю: Готовься, заголяй афедрон, счас приду. Пошел, набрал анальгина с димедролом в шприц, взял ватку со спиртом. Захожу в процедурку и охуеваю. Стоит чувиха раком на кушетке, юбку задрала, трусы рядом валяются. Оглядывается на меня через плечо и говорит томно: Доктор, я готова.

Доктор, бля!!!

Хуй у меня резко потеплел и зашевелился  Отложил я шприц на тумбочку, судорожно достал из халата чехол (импортный, редкий в ту пору, Innotex настоящий, корефан из Франции привез; я его (гондон, а не корефана) для Олечки берег), порвал зубами упакову, штаны снял, парой движений опытной руки довел хуй до полной эрекционной готовности, натянул чехол и к бабе пристроился. Присунул я ей для начала на пол-шишки, чувствую легко пошло. Засадил я ей тогда до упора и стал совершать быстрые возвратно-поступательные движения, иначе, фрикции.

Чувиха затащилась не по децки, постанывает, сука, жопой вертит. Я тоже наяриваю, стараюсь. Нет ничего приятней ощущения собственного хуя в опытной бабьей пизде. Короче, ебемся по-взрослому, без трусов. Чувствую, развязка близка. И тут слышу краем уха, кенты с водкой вернулись, ищут нас, ходят, в двери ломятся. Ну, думаю, блядь, успеть бы кончить, а то придется с ними махаться со вставшим хуем в гондоне. Они со смеху помрут. Короче, увеличил я скорость ебли до немыслимой, чувиха кончает со вскриком и я тоже усиленно эякулирую и оргазмирую. Охуенно оргазмирую!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Натягиваю штаны (гондон даже не снял второпях), кидаю чувихе ее трусы, она их натягивает и говорит все так же томно: Спасибо, доктор. Юбку поправила, завалилась на кушетку и отрубилась. Я ее простынкой накрыл, выхожу из процедурки, гляжу, кенты сидят, водку хуярят. Мою водку, между прочим.

– О, – говорят, – командир. Присоединяйся. А где Светка? (Све-е-тка!) Как прошла процедура?
– Охуенно, – говорю, – прошла. Светка отдыхает. После такого укола пол часа надо полежать (Гы-ы-ы.............).

Выжрали мы, короче, водку за пол часа, попиздели за жизнь. Будят они Светку, вытаскивают на свет божий, спрашивают: Ну что, не болит зуб-то? Полегчало? Она им в ответ: Как рукой сняло. И мне: Вы просто волшебник, доктор. (Волшебник, ебти... Гендальф!!!).

И подмигнула мне, бля буду.

Взвалили они ее на себя, отслюнили мне тридцатик и съебались.

Запатентовать что ли такой способ снятия зубной боли? Девки, зубы ни у кого не болят?