Жизнь моя связана с путешествиями, в которых не обходится без всякого рода приключений. Одно из них и хочу представить на суд достопочтенной публики.
Было это осенью примерно так 1996 года. Оказался я в глухом городе Западной Сибири в жилом вагончике. Кто не знает - это такая штучка на четырех колесах, размером примерно как три купе железнодорожного вагона. Предназначен для автономного проживания четырех человек, для чего имеются четыре спальных места, холодильник, электроплитка, умывальник и все такое. Со мной оказалось на тот момент еще три кренделя. Опишу коротко каждого. Первый: настоящий татарин по имени, скажем, Вася в описываемых событиях почти не участвовал, так как на тот момент уже бросил употреблять всяческие горячительные напитки (дурень, Север же). Второй - настоящий гусар с немецкой фамилией, банкой 9 на 12 и руками как ноги у страуса (типа въебет - мало не покажется) настоящий русский патриот по фамилии Гендель. Третий, собственно, главный герой моей истории - хохол, открещивающийся от своих, но тем не менее сохранивший этнические признаки - Ткаченко. Внешность его заслуживает отдельного, более детального описания. Голова почти что лысая, похожа на острый конец яйца покрытого дряблой веснушчатой кожей и легким оперением, которое во всяких экстремальных моментах встает и становится похоже на пух от одуванчика. Притом нос весьма длинный, а под тем носом усы по выражению Генделя - гуцульские. Кстати Гендель и Ткаченко друзья не разлей вода.
Преамбула: некий перец посулил праздник, мы подготовились, типа затарились горючим и все такое, перец приехал, выпил рюмку водки и технично свинтил. В ожидании перца, т. к. делать было нечего, начали суровый мужской праздник. К моменту когда я присоединился к Генделю и Ткаченко они успели уже выпить по бутылке водки. А надо сказать ребята там работают крепкие и в частности Гендель в свои лучшие времена бывало выпивал один(!!!) 7 (семь) (с е м ь!!!) бутылок водки (!!!) и умудрялся оставаться на ногах. Я такими способностями не обладаю поэтому следующие сутки пропускаю, так как они выпали из моей жизни.
Следующая картинка: тот же вагончик через 24 часа, народ стремается с похмелья, лежит, охает. Ткаченко проявляет признаки жизненной активности, что-то ходит, шуршит. Затем одевается, выходит. Мы продолжаем маяться. Проходит 10 минут, 20, 30. Гендель встает, и делает себе чай (сушняк). Затем открывается дверь, шаги… Крик, скорее визг Генделя "Куда на хуй?". Тут и я соскакиваю, вижу картину. Ткаченко сидит за столом, перед ним полстакана водки, тарелка с какой-то едой. Сидит в куртке (типа фуфайки), в валенках, весь в говне! С аппетитом выпивает, закусывает. Гендель мечется, орет, материться. Когда первый шок проходит, выпиздываем Ткаченко из вагона на первый снег - мыться. Помывшись этот урод нам рассказывает свою историю. Типа пошел он пописать…
Небольшое отступление для тех кто не бывал на Северах. Там нет земли. В буквальном смысле. Там либо тонкий, белый, кварцевый песочек, либо болотный торф. Ни на том, ни на другом всякие полезные фрукты не растут и соответственно всякое дерьмище ценится, что и определило конструкцию сортира. Сортир типа нужник стоял на сварном баке размерами примерно 2х2х2 метра, с двумя очками, одно из которых на тот момент, к несчастью Ткаченко было сломано. Дальше собственно можно и не продолжать. А забыл, у Ткаченко есть еще пузо не малых размеров.
Он типа пошел пописать. Просыпается - не поймет где он. По карманам. Нашел зажигалку. Ширкал, не загорается. В свете искр увидел над собой дыру. Попытался пролезть - не вышло, брюхо не дало. Вот собственно и вся история.
Ткаченко тогда повезло дважды:
1. Из нужника накануне отсосали дерьмо.
2. Мы не разбили ему ебало хотя руки чесались (очень).

Так что, графья, вред алкоголя - объективная научная истина.