Закатное небо клокотало и винтом закручивало багрово-черные страшные облака. Солнце вспучилось и лопнуло. Его осколки превратились в дрожащие мыльные пузыри, которые стало стремительно разносить по всему небу. Один из них близко подлетел к окну Харлампия и из пузыря озорно подмигнул Федор Михайлович Достоевский. "Хуево, поди, паря?" - рокотнул классик и захохотал. Харлампий вздрогнул и склонился над зеркалом. Порошок с шелестящим звуком исчез в носоглотке. Приятная немота сковала язык и Харлампий хитро подмигнул Михалычу: "Да нет, нехуево, заепца, папаша". Достоевский хмыкнул и лопнул с оглушительным треском. "Говно, а не писатель" - неприязненно подумал Харлампий и посмотрел вниз. По улице раскаленным, румяным потоком струилась лава и задумчиво потрескивала. По лаве на ярко раскрашенных серфингах катались голые девки и призывно махали рукой Харлампию, весело хохоча. Их румяные булкообразные груди весело подпрыгивали в такт движению. У самой пышной груди стремительно подскочили вверх и, оторвавшись, превратились в шары для боулинга. Хозяйка непослушных грудей охнула и, упав в лаву, растаяла, розовой полосой оттеняя мрачный колер раскаленного минерала. Какой-то противный старичок ловко подхватил груди-шары и, профессионально разбежавшись по лаве, прицельно бросил их вперед. Груди подпрыгнули, взлетели и унеслись за угол дома. "Страйк!" - заорал старикан и по-мальчишески звонко захохотал. Харлампий пригляделся к старикану и тот ему явно не понравился. Старичок был мелок, сух, резок в движениях и одет в нелепую, великоватую для него кепку. "Товагищи!" - заорал старик картавя. "Всемирный похуй, которого все мы так ждали, наступил!" - старик распахнул полы пальто и стал демонстрировать серфингисткам свое восковое, иссохшее тело. "Ленин!" - охуел Харлампий и отпрянул от окна, бросив взгляд на горизонт. Небо сменило оттенок на красно-белый с идущей по горизонту крупной надписью: "Пей Кока-Колу болей за Спартак - тебе уже по хуй, ты полный мудак!". Надпись мелко вибрировала и постепенно таяла.
Хлопнула дверь. Как всегда не вовремя в комнату по потолку зашел Властелин Кольца. Кольцо было сделано из огромного подшипника с надписью по ободку "ГПЗ-1. Качество - охуеть", висело у Властелина на шее на унитазной цепи и явно тяготило его. Властелин морщась поправил кольцо и, спустившись на пол, привычно накормил мотылем исхудавших Чипа и Дейла в аквариуме в углу. Грызуны, радостно пиздя что-то по поводу диетической программы с урчанием стали заглатывать мотыля непрерывно гадя и обмахиваясь хвостиками. "Ел?" - спросил Властелин Харлампия и поменял цвет глаз с фиолетового на охристый. "Да надысь" - ответил Харлампий, "шестидесяти дней еще не прошло". Властелин довольно кивнул головой и задумчиво положил в рот горсть мотыля. "Понятие отождествления самое себя с противотанковым орудием в момент полового сношения с самкой достаточно гиперболично, но тем не менее более приближено к реалиям по сравнению с Кристиной Орбакайте" - хмуро изрек хоббит и растворился в воздухе. "Вот сука" - с ненавистью подумал Харлампий, " загрузит всякой хуйней голову, а мне теперь - ебись".
Предметы в комнате начали ритмично менять форму с квадратной на круглую и наоборот. Тюльпаны на обоях дрогнули бутонами и разом распустились. Харлампий надел фартук и принялся срезать цветы. Они неплохо шли на рынке в преддверии 8 Марта. Вот только приходилось обильно смачивать их из освежителя воздуха "Весенняя вонь" для уничтожения стойкого запаха обойного клея производства карагандинской фабрики имени Казахского Счастья.
Харлампий утомленно присел на табурет у окна, сжимая в руках охапку тюльпанов и привычно потянул носом, наклонившись к подоконнику. Остатки Искристой Радости мелкой пылью скользнули в мозг и утомили его. Разлепив один глаз Харлампий посмотрел в окно огромным, бездонным зрачком извне самой своей сути. Там было темно и только мертвые пингвины возвращались к себе на помойки с пастбищ Южного Уэллса еле слышно блея и взревывая реактивными двигателями.
Харлампий уронил голову на подоконник, рассыпал цветы и успокоено разложился на атомы до следующего утра. Снова взошло солнце и неожиданно наступила ночь.