Бармен спросил, хочу ли я, чтоб он удивил меня?
И я ответил, что хочу, в ответ - кивнув головой.
Все началось классически (как в страшной сказке), - с «Глубинных бомб» и «Кочегара»!
Но, а затем, - «венец трудов превыше всех наград», - мне подан был отужинать: «Карибский кризис»!
Одно только название коктеля, согласитесь, пробуждает интерес к нему?
К тому же я видел тех людей, для коих Карибский кризис уже наступил, - они кемарили за столиком напротив.
И это было непоправимо, словно, - разбитое окно.
Эти люди являли собой запредельность и таинства далеких планет!
Я буду предельно правдив, - мне неудержимо хотелось пополнить ряды «мертвецов».
Нет, «мертвецы» - не совсем подходящее слово, ведь пьющие «Карибский кризис», - были мертвыми только снаружи!
Внутри же у них цвели живописные цветы, и дети смеялись стеклом… 
Такие добрые дети с выцветшими глазками, поймали бабочку, оторвали ей крылышки и, отпустили, - прилепив к кирпичной стене одним жирным пятном.
И всё, что было мной выше изложено, - прошло по моим внутренностям и мозгам, - одним болезненным глотком!
Карибский кризис как предчувствие, - для меня наступил …
И те, кто кемарил за соседним столом, - с радостью приняли меня, как одного из своих!
И разом мне удалось осознать, что потеря человеческого облика – бесценна и не имеет словесного обозначения, - в силу переполняющих меня чувств!
Ну, разве, что только – Нирвана?
Ах, да, забыл сказать, я сразу расписку дал о том, - что бар не несет ответственности за последствия «пати» и, - я добровольцем иду на эксперименты с бухлом!
Я так же был предупрежден о возможном жжении в заднем проходе и дрожи в руках.
Не смею скрывать, что на долю секунды я задумался об упомянутых последствиях и предкоматозном состоянии.
Но, бармен, подмигнув мне, сказал, что жжение в анусе, - в общем, не имеет сравнения с «морем внутри», что ожидает меня после глубокого глотка «Карибского кризиса»!
Что ж, готов заметить, - весомый аргумент, с коим сложно поспорить.
Какого черта?
У меня не было выхода и планов на вечер!
Ну а затем, следовало ожидать, был: «Хайнекен», «Хугарден», абсент, «Добрыня Никитич» и «Краненсберг».
«Стремка» смеха и радости щепотка, снова «Добрыня» и сказочный дед на десерт, он был с далеких планет и ждал меня на ночной остановке.
Последний, опять же следовало ожидать, – собой являл запредельность, культивировал сумрак и пророчил виденья…
- Антон, ты святой человек, - кричал он мне вслед.

P.S. Я маму потерял в тот вечер! Зато, мне, наконец, удалось отыскать - дух вселенной, что поджидал меня под забором.
К.А